Самый демократичный демократ
Я удивляюсь.
И даже ещё больше удивляюсь тому, что я ещё способен так сильно удивляться.
Удивляет меня та великая человеческая любовь, та искренняя, бесконечная любовь, бескорыстная, нежная, по лебединому верная, горячая и трепетная любовь, которую
человек испытывает к себе.
Нет ничего нам ближе и понятнее в человеке, когда мы видим в нем это чувство.
Потому что и мы грешные всецело разделяем его. Мы тоже горячо и беззаветно любим себя.
Но вместе с тем, есть в этом и что-то отталкивающее, когда мы понимаем, что тот другой любит всё-таки именно себя, человека для нас совершенно чуждого, малоинтересного, о котором и вспоминаешь зачастую только когда его видишь, да и видишь иногда без всякого удовольствия.
Нас сближает само чувство великой и беззаветной любви, но нас отталкивает то, что мы любим уж совершенно разные объекты - он - себя, а мы - себя.
Как сближает любовь к животным, но она же и отдаляет, если выясняется, что он любит кошек, а вы любите собак.
Сближала бы и объединяла бы нас любовь к Родине.
Но об этом в наше время так редко говорят, что уже и стесняться начали этого когда-то естественного и необходимого для каждого достойного человека чувства.
Жаль, что даже про гей парады говорят не стесняясь, что про любые извращения могут нам спокойно рассказать по ТВ. А вот про естественную и необходимую любовь к Родине, в лучшем случае, умалчивают, а в худшем - и её трогают своими грязными руками.
Итак, удивляет меня то, что я ещё могу искренне удивляться безграничной любви человека к самому себе.
Вроде бы, столько я ее видел и вижу.
Воистину удивительны сила и нежность этого чувства.
Вот А.Н. Директор госпредприятия Л. Само предприятие не очень большое, человек 100, но ворочает сотнями миллионов в год.
Нужно нам как-то было поговорить с их директором о сроках работ.
Разговор предполагался рабочий, предварительный.
А там у них как раз по делам находился наш начальник отдела, и я попросил его зайти к А.Н. переговорить, и, если возникнут рабочие вопросы, на них ответить.
А.Н. не стал разговаривать с нашим начальником отдела, и, как мне передали, почему-то сильно на нас обиделся.
Добрые люди подсказали мне, что к А.Н. должен пойти от нас человек не ниже зам. директора по должности.
Это было удивительно. Наши ребята общались спокойно и с вице губернаторами и с кем угодно, если общение по делу. Раньше таких проблем не возникало.
Пошел я к А.Н. сам.
Задачу я себе ставил простую - просто придти к А.Н. и просто его выслушать. Что он думает о текущей работе и о наших задачах.
Если, как мне сказали, он зол, то пока не нужно его ни о чем просить, нужно сначала просто выпустить пар.
Вот я и пошел с целью выпустить как можно больше пара.
А нужно сказать, что А.Н. человек очень большой, очень занятой, и попасть к нему не просто.
Не просто, а очень просто.
Я обычно звоню секретарше, и если А.Н. есть, то прихожу, немного жду в приёмной и, как правило, удаётся пообщаться.
Так уж получилось, что ни разу посетителей никого в приёмной я у А.Н. не видел.
Ясно, что посетители бывают. Я иногда натыкался на совещания, когда приходилось ждать. Но очередей в приемной я не видел ни разу.
Так и сейчас, я подождал немного в приёмной, и А.Н. меня принял.
В этот раз мои задачи были полностью выполнены. Я собирался его только выслушать, и я его выслушал.
А.Н.:
- Вы что это делаете? Вы как ведёте работы? Вы кого ко мне посылаете? Начальника отдела?!
Я всё понимаю. Я сам очень демократичный руководитель. Для меня чины, звания и должности вообще ничего не значат. Главное - дело.
Я всё понимаю.
Но вы же ко мне посылаете какого-то начальника отдела, который даже не умеет себя вести!
Надо сказать, что этот наш начальник отдела бывший научный сотрудник института, кандидат наук, сам по себе человек добродушный и интеллигентнейший. Хорошо знает несколько языков, включая душевный, и прекрасно общается и ладит с разными людьми.
Но на сей раз его, похоже, подвела должность. Похоже, что быть простым начальником отдела это просто неприлично, когда идешь к А.Н. самому демократичному руководителю из тех, кого я видел.
Я слушал, А.Н. продолжал:
- Вы что, думаете ко мне можно присылать начальников отделов?
Да у меня тут в приёмной ждали и директора крупнейших предприятий. Недавно директор аэропорта был у меня, тоже сидел в приёмной.
Конечно, я не обращаю внимания на должности и звания, у меня нет никакого чинопочитания.
Но надо же понимать.
Как это вы так работаете, что присылаете какого-то начальника отдела?
И так А.Н. мне с полчаса рассказывал про свою демократичность и про то, что "надо понимать".
Кажется я всё понял, я молча его слушал, кивая и соглашаясь. Я действительно был согласен, что допустил ошибку. Ну нельзя к таким демократичным посылать нач. отделов.
Ну нельзя к быку даже самому демократичному ходить с красной тряпкой. Даже очень мягкой и красивой.
И не было бы а этом случае ничего особенного.
Удивительны были только шекспировские страсти, такой накал эмоций, искренняя вера человека в свою значимость и искренняя фанатичная любовь к себе.
Именно этот накал страстей и впечатлил.
Что театр?
Поддельные страсти небольшой амплитуды. А тут - искренне, талантливо, вдохновенно, эмоции зашкаливают за все мыслимые границы.
Я сожалел только о двух вещах:
1. Такой типаж, такая страсть, а камеры нет, оператора нет. Как и Шекспира, мы не запечатлели это для потомков.
2. И сожалел, что я не заведующий Оскарами. Тут бы сразу и Оскара вручить минимум по 5 номинациям. За лучшую мужскую роль, за сценарий. Было всё, кроме, пожалуй, спецэффектов. Потому что наши люди творят чудеса голыми руками. Спецэффекты нам чужды.
И спасибо А.Н.
Я теперь часто вспоминаю:
- Я же самый демократичный, для меня никакого значения не имеют звания и должности.
Но вы же сволочи ко мне какого-то начальника отдела прислали!
-
И даже ещё больше удивляюсь тому, что я ещё способен так сильно удивляться.
Удивляет меня та великая человеческая любовь, та искренняя, бесконечная любовь, бескорыстная, нежная, по лебединому верная, горячая и трепетная любовь, которую
человек испытывает к себе.
Нет ничего нам ближе и понятнее в человеке, когда мы видим в нем это чувство.
Потому что и мы грешные всецело разделяем его. Мы тоже горячо и беззаветно любим себя.
Но вместе с тем, есть в этом и что-то отталкивающее, когда мы понимаем, что тот другой любит всё-таки именно себя, человека для нас совершенно чуждого, малоинтересного, о котором и вспоминаешь зачастую только когда его видишь, да и видишь иногда без всякого удовольствия.
Нас сближает само чувство великой и беззаветной любви, но нас отталкивает то, что мы любим уж совершенно разные объекты - он - себя, а мы - себя.
Как сближает любовь к животным, но она же и отдаляет, если выясняется, что он любит кошек, а вы любите собак.
Сближала бы и объединяла бы нас любовь к Родине.
Но об этом в наше время так редко говорят, что уже и стесняться начали этого когда-то естественного и необходимого для каждого достойного человека чувства.
Жаль, что даже про гей парады говорят не стесняясь, что про любые извращения могут нам спокойно рассказать по ТВ. А вот про естественную и необходимую любовь к Родине, в лучшем случае, умалчивают, а в худшем - и её трогают своими грязными руками.
Итак, удивляет меня то, что я ещё могу искренне удивляться безграничной любви человека к самому себе.
Вроде бы, столько я ее видел и вижу.
Воистину удивительны сила и нежность этого чувства.
Вот А.Н. Директор госпредприятия Л. Само предприятие не очень большое, человек 100, но ворочает сотнями миллионов в год.
Нужно нам как-то было поговорить с их директором о сроках работ.
Разговор предполагался рабочий, предварительный.
А там у них как раз по делам находился наш начальник отдела, и я попросил его зайти к А.Н. переговорить, и, если возникнут рабочие вопросы, на них ответить.
А.Н. не стал разговаривать с нашим начальником отдела, и, как мне передали, почему-то сильно на нас обиделся.
Добрые люди подсказали мне, что к А.Н. должен пойти от нас человек не ниже зам. директора по должности.
Это было удивительно. Наши ребята общались спокойно и с вице губернаторами и с кем угодно, если общение по делу. Раньше таких проблем не возникало.
Пошел я к А.Н. сам.
Задачу я себе ставил простую - просто придти к А.Н. и просто его выслушать. Что он думает о текущей работе и о наших задачах.
Если, как мне сказали, он зол, то пока не нужно его ни о чем просить, нужно сначала просто выпустить пар.
Вот я и пошел с целью выпустить как можно больше пара.
А нужно сказать, что А.Н. человек очень большой, очень занятой, и попасть к нему не просто.
Не просто, а очень просто.
Я обычно звоню секретарше, и если А.Н. есть, то прихожу, немного жду в приёмной и, как правило, удаётся пообщаться.
Так уж получилось, что ни разу посетителей никого в приёмной я у А.Н. не видел.
Ясно, что посетители бывают. Я иногда натыкался на совещания, когда приходилось ждать. Но очередей в приемной я не видел ни разу.
Так и сейчас, я подождал немного в приёмной, и А.Н. меня принял.
В этот раз мои задачи были полностью выполнены. Я собирался его только выслушать, и я его выслушал.
А.Н.:
- Вы что это делаете? Вы как ведёте работы? Вы кого ко мне посылаете? Начальника отдела?!
Я всё понимаю. Я сам очень демократичный руководитель. Для меня чины, звания и должности вообще ничего не значат. Главное - дело.
Я всё понимаю.
Но вы же ко мне посылаете какого-то начальника отдела, который даже не умеет себя вести!
Надо сказать, что этот наш начальник отдела бывший научный сотрудник института, кандидат наук, сам по себе человек добродушный и интеллигентнейший. Хорошо знает несколько языков, включая душевный, и прекрасно общается и ладит с разными людьми.
Но на сей раз его, похоже, подвела должность. Похоже, что быть простым начальником отдела это просто неприлично, когда идешь к А.Н. самому демократичному руководителю из тех, кого я видел.
Я слушал, А.Н. продолжал:
- Вы что, думаете ко мне можно присылать начальников отделов?
Да у меня тут в приёмной ждали и директора крупнейших предприятий. Недавно директор аэропорта был у меня, тоже сидел в приёмной.
Конечно, я не обращаю внимания на должности и звания, у меня нет никакого чинопочитания.
Но надо же понимать.
Как это вы так работаете, что присылаете какого-то начальника отдела?
И так А.Н. мне с полчаса рассказывал про свою демократичность и про то, что "надо понимать".
Кажется я всё понял, я молча его слушал, кивая и соглашаясь. Я действительно был согласен, что допустил ошибку. Ну нельзя к таким демократичным посылать нач. отделов.
Ну нельзя к быку даже самому демократичному ходить с красной тряпкой. Даже очень мягкой и красивой.
И не было бы а этом случае ничего особенного.
Удивительны были только шекспировские страсти, такой накал эмоций, искренняя вера человека в свою значимость и искренняя фанатичная любовь к себе.
Именно этот накал страстей и впечатлил.
Что театр?
Поддельные страсти небольшой амплитуды. А тут - искренне, талантливо, вдохновенно, эмоции зашкаливают за все мыслимые границы.
Я сожалел только о двух вещах:
1. Такой типаж, такая страсть, а камеры нет, оператора нет. Как и Шекспира, мы не запечатлели это для потомков.
2. И сожалел, что я не заведующий Оскарами. Тут бы сразу и Оскара вручить минимум по 5 номинациям. За лучшую мужскую роль, за сценарий. Было всё, кроме, пожалуй, спецэффектов. Потому что наши люди творят чудеса голыми руками. Спецэффекты нам чужды.
И спасибо А.Н.
Я теперь часто вспоминаю:
- Я же самый демократичный, для меня никакого значения не имеют звания и должности.
Но вы же сволочи ко мне какого-то начальника отдела прислали!
-