"Философия на пляже" или "Ну его нафиг этот пляж"

В этой истории хоть и употребляется местоимение «я», но это не я. Я только придумал и записал мысли некого другого человека, который чуть не сошел с ума от жары в пыльных каменных джунглях Питера, выбрался на пляж, но и здесь его одолевают мысли. И лежа на пляже, он приходит к выводу, что это еще не всё.


Как-то, сидя на пляже я задумался.

35 градусов в тени, вода в заливе чистая и прохладая. Ласковый ветерок. Сосны.

Разве в такой день не хочется провести пару-тройку часов на пляже, а можно и весь день?

Люди делятся на тех, у кого много времени и мало денег и тех, у кого наоборот мало времени и много денег.
Есть, конечно, те у кого и денег и времени полно, но это им наследство или другой подарок судьбы, мы их не берем в расчет. Подарок - это подарок, подарить могут всё, что угодно.

Мы рассмотрим случай, когда человек более-менее сам решает, сколько из 24 часов в сутках обменять на деньги.
У каждого из нас есть бесценное богатство – 24 часа в сутки. И каждый сам решает, как ими распорядиться.

В такие дни на пляже как-то особеенно остро очевидно, насколько несчастны те, кто всё своё время обменял на деньги.
Ясно, что совсем без денег плохо, неудобно.
Но тут, лежа на пляже (а в Питере я не знаю платных пляжей) я понимаю, что лучше иметь немного денег, и иметь много времени чтобы лежать на пляже и укреплять здоровье и беречь нервную систему,
чем иметь много денег, но не иметь ни времени, чтобы полежать на пляже и погулять по лесу, ни здоровья, ни внутреннего покоя, чтобы наслаждаться жизнью.

Когда сидишь на пляже, то жалко тех людей, которые всё своё время обменяли на деньги, и им некогда посидеть на пляже.

А монах в келье молится, и жалко ему людей, которые всё время посвятили зарабатыванию денег, а о душе не заботились.
И жалко монаху тех людей, которые пролежали на пляже, заботились о своём здоровье, а не о душе.
И повредили эти люди своей душе так, что жалко их.

А богатый и о душе не думает и на пляж не ходит, о здоровье не заботится.
Он знает, что даст пачку баксов доктору, и доктор скажет, что его вылечил, и все будут спокойны.
А помрёт богатый - доктора не упрекнет.

И жалко ему (богатому) монаха бедного, который всю жизнь молится да работает, а ничего кроме старого подрясника да стоптанных ботинок не имеет.
И от жалости к монаху, и от того, что о душе всё-таки подумать надо (мало ли что), даёт богатый на строительство храма.
Там в храме и имя его будет написано и батюшка правильные слова скажет.
В том смысле, скажет, что, конечно, место в царствии Божием не купишь, но попробовать стоит, ведь Господь всемилостив, а храм - дело очень хорошее.

И станет богатому жалко и монахов и тех, кто о здоровье своём заботится. И выпьет он рюмочку дорогого коньячку, посмотрит на свои свидетельства с печатью, что он самый здоровый на земле и что у него лучшие рекомендации на небеса, и умилится.
И даже всплакнет от умиления и жалости к людям, у которых ничего нет.

И это ещё не всё.

Монах-то в это время молится. И знает он души людские, знает, что богатый так думает, как мы тут читаем.
И просит монах Господа надоумить людей, чтобы поняли они простую истину:
- Ни Бога ни беса не обманешь.

Заботься о душе - Бог помилует, а если с бесами договоришься - кинут, обязательно кинут, они так профессиональную честь понимают.

А на пляже всё лежит, загорает тот, кто всё о своём здоровье заботится.
Лежит и вот это всё про себя думает.
И думает, что не совсем так хорошо на пляже-то просто так лежать, надо и помолиться.
«Отче наш ...»

Вот теперь всё.
Это – всё, но это не конец, это - как раз только начало.

.